Мамская жизнь

Вот главная площадь. Совсем давно по ней два раза в год, весной и осенью, ходили с красными флагами. Не так давно на ней устраивали митинги, конечно, по большей части прогосударственные и малолюдные. Но потом и это запретили, и сейчас на ней проходят ярмарки, легкоатлетические забеги и презентации новой сотовой связи. Да еще пони катает детей.
А строительство? Часто случается, что, видимо, из-за нехватки места в центре города, где оно стоит дороже, чем на окраине, новые дома строят не на относительно свободных пространствах, а пристраивают к уже существующим. Например, новомодный стеклянный бутик к хрущевской пятиэтажке. Или к такой же пятиэтажке – жилой дом с эркерами и ажурными балкончиками. А арку одного из домов эпохи восьмидесятых превратили в ресторан, разумеется, предварительно перекрыв ее стенами.
Так что странный у меня город, смешной, смешанный, я бы даже сказала – эклектичный.

У Дмитрия Быкова одна из книг - сборник эссе о кино и литературе - называется "Другая жизнь".
Для меня книги действительно - жизнь, действительно - другая.

Читаю дочке Маршака "Человека рассеянного". И в книжке вмето оТцепленного вагона "оцепленный вагон".
Опечаточка по Фрейду. В наши дни оцепленные вагоны - боле чем реальность.
И все-таки интересно. За что оцепили бедный вагон. И кто? Милиция или ОМОН? Как Человек рассеянный через это оцепление пробрался и что с бедолагой станется, когда оцепление перейдет в штурм?

"чем хуже ваша логика, тем интереснее следствия, к которым она может привести".
Это не о женщинах. Это о Гегеле. (с) Бертрен Рассел

Странные они люди - космонавты. По сути им достаточно быть физически и психически здоровыми и уметь хранить государственные секреты. Остальное за них делают другие люди: изобретатели, конструкторы, ученые. Все приборы, которыми оборудованы ракеты, возданы не ими, все исследования, которые ведутся в космосе, также разрабатывали не они. И результаты получат и расшифруют другие. Задача космонавта - только правильнонажимать на кнопки и следить за исправностью оборудования. Они, по сути, водители корабля и служба установки и ремонта разного оборудования.
Так в чем же такая прелесть этой профессии, что мальчишки всех времен и народов мечтают стать космонавтами? Нет, конечно, очень интересно посмотреть на Землю издали, а на звезды - вблизи. Но, по-моему, на мой женский взгляд, этого недостаточно.

http://www.polit.ru/analytics/2009/11/07/normalnayazhizn.html
http://grani.ru/Politics/Russia/m.162236.html
http://www.polit.ru/analytics/2009/11/19/kostykov_gandlevskomu.html
http://polit.ru/analytics/2009/11/24/kostyukovnepolemicheskaya.html

Созвучно с моим пониманием действительности. Причем и то, и другое.

Перед героем (произведения) как правило стоит дискретный выбор. Он, герой, то и дело чешет шлем, как витязь на распутье.

Источник

Мудрый, но весьма эмоциональный русский философ первой половины XX века Николай Бердяев в книге «Душа России» так пишет о своем соратнике, философе Василии Розанове: «Розанов – гениальная русская баба». Да, прямо так и пишет. Правда, на момент выхода книги Розанов уже умер. Но когда писалась, был еще жив.

И в этой же книге: «…в основе нашей государственной политики лежит не государственный разум и смысл, а нечто иррациональное и фантастическое…». Вот уж что верно, то верно. И через сто лет. Именно что фантастическое.

В книге Семена Экштута «На службе российскому Левиафану», о которой я уже писала, изложена занятная концепция историософского маньеризма. Смысл ее сводится к тому, что громоздкие сверхсерьезные научные труды по философии должны уступить место эссе и прочим малым жанрам. Содержанием их станет не «объективность» исторического процесса, а его «альтернативность», как она видится из сегодняшнего дня. То есть Экштут утверждает право на существование всевозможных исторических построений на тему «что было бы, если бы». И это «что было бы» может выражать себя в любых формах: марксизм и крайний солипсизм (теория, которая видит главный двигатель истории в отдельных выдающихся личностях), фантастические романы, утопии и антиутопии. По стилю же эти сочинения станут более эмоциональными и художественно образными. Важное значение приобретут иллюстрации – они «органически войдут в систему логических построений ученого» (сам автор одну из глав с вполне исторически научным смыслом строит на описании портрета Екатерины II). Этот-то стиль и называет Экштут стилем историософского маньеризма – по аналогии с маньеризмом XVI-XVII веков, который тогда распространялся только на литературно-художественное творчество, а сейчас вот и на научно-историческое.
Конечно, Экштут не отвергает собственно «серьезных» научных исследований, но, по его мнению, для более широкого круга читателей более удобен и интересен именно предлагаемый им образец исторического текста (да, собственно историческая часть его книги на самом деле написана очень увлекательно, даже интригующе). И как следствие этого – больший успех таких книг на книжном рынке. Наверное, с этого и надо было начинать.

Интерсно у нас в городе остановки называются. Вчера еду в автобусе, и объявляют одну за другой: "Трифонов монастырь", "Храм Иоанна Предтечи" (это, правда, церковь, но не важно) и потом: "улица МОПРа" (расшифровывается как "Международная объединенная помощь революции").
И так во всем. Сплошная эклектика.

Читаю Книгу Семена Экштута «На службе российскому Левиафану» (пишу о Радищеве, и вот взяла по теме об эпохе почитать).
И здесь есть не новая, но всегда интересная и в данном случае очень четко сформулированная мысль:
«Историки крайне редко интересуются судьбой людей заурядных (изучение жизни замечательных людей поглощает их силы) и практически не обращают внимание на неудачников. Тем самым, искажается реальная картина: ведь без этого контрастирующего фона были бы невозможны и непонятны как само существование, так и достижения людей незаурядных, сумевших адекватно реализовать свои способности».

Одно из самых страшных для меня слов – профанация. Вообще как идея, может, это и не плохо, особенно на определенном (каком-то начальном) этапе. Сделать идею или весь текст доступным для каждого полезно иногда и для людей, и для самих идей. Но однажды наступает такой момент, когда не людей поднимают до уровня идеи, а идею опускают до уровня людей. Вот это и есть профанация. Теряют на этом все: и люди, и идеи, потому что ничему хорошему такие идеи научить уже не способны, а люди довольны: вроде как и приобщились, но к чему – не понятно, может быть, к диаметрально противоположному тому, о чем была изначальная, не профанированная идея. Обиднее всего то, что с течением времени профанации подвергается практически все, даже то, что в прежние времена было абсолютно сакральным и безусловно самоценным.( Read more... )

humorland.org/images/10273-prikolnye-i-pozitivnye-detishki.html

А если перевести слово "принтер" на русский язык, то получится "печатник". Забавно. Приходишь в магазин и говоришь: "Где у вас тут печатники посмотреть можно". Или еще тоже фраза: "Выведи мне этот файл на печатник, пожалуйста".
Нет, я не воюю против засилья иностранных слов, хотя в речи стараюсь по возможности употреблять русские аналоги. Меня просто сама мысль поразила: многое можно сказать и по-русски.

Чувствую себя неофитом. Вот уже год как я учусь на филологическом и читаю книги, о которых раньше даже не подозревала или только слышала. И понимаю, что пропадаю. Это что-то потрясающее. Удивительное даже.
Например, «Старшая Эдда» кельтов. Нам бы так хорошо сохранившиеся языческие предания. Может, тогда и не было бы столько спекуляций на этот счет. А «Беовульф» - английский эпос IX века? Это же наш Добрыня Никитич, только на английский лад. Или «Песнь о Роланде». «Слово о полку Игореве» с ним в одном ряду.
Но это все древние и немножко наивные ребята. А вот где-то с начала XIII века появляются настоящие мужи. Чосер вот. Раньше слышала о нем, ну, Чосер и Чосер. А тут случайно – иначе в таких случаях и не бывает – взялась читать его в подлиннике, то есть на среднеанглийском (конечно, с комментариями, тоже на английском, но по крайней мере на современном). Удивительно занятный и забавный дядечка. (А у нас такое только в XVIII веке появляется. Но это не страшно, до этого были другие достижения). Начинаешь понимать, почему англичане тоже страшно горды своей литературой, не меньше нашего и тоже считают ее своим главным достоянием.

с некоторых пор я пишу рецензии на книги, которые читаю. не совсем по своей воле: меня попросили, но я и не отказываюсь.
вот здесь можно посмотеть ту, за которую мне уже не стыдно. на этом сайте можно найти другие, но лучше пока не надо.

да и мало ли кому пригодится.

для написания ятя в текстовом редакторе Word, удерживая клавишу Alt, следует набрать на цифровой клавиатуре 1122 для прописной и 1123 для строчной буквы.

сегодня была психология. преподавательница сказала, что у детей с синдромом дауна недоразвита психика. я сказала все, что я о ней думаю. похоже, у меня будут проблемы с зачетом.

Кога те викаф, не дойде,
То шчо ти пушчиф, не заде.

перевод: "Когда я звал тебя, ты не пришла; то, что я послал тебе, ты не взяла".